О чём мечтают дети


o chem mechtajut detiМне кажется, они мечтают стать нашими смартфонами.

Чтобы, просыпаясь, мы первым делом тянули руку к ним, нащупывая тёплое тельце под одеялом и легонько поглаживали его. Чтобы за завтраком мы смотрели им в лицо и слушали бы обо всём, что произошло с ними за ночь. Чтобы каждую свободную минуту мы садились напротив них и «читали» их как новостную ленту. Чтобы мы ставили им лайки за каждую улыбку, озорство или достижение. Им, а не чужим высказываниям и картинкам.

Они мечтают завладеть нашим вниманием так же, как это удаётся сделать только гаджетам.
Смартфоны отбирают нас у них. Затягивают в свои липкие «новости» так, что иной раз и сама не знаешь как оттуда выбраться и отмыться так, чтоб не тянуло обратно.
Как я иногда ностальгирую по старым нокиам! По которым только звонить и всё. Чтоб перестать зависеть от этого наркотического информационного мусора.

Детей не проведешь. Невозможно быть с ними и в телефоне одновременно. Им не нужно просто тело рядом, им нужно участие, вовлечённость в процессы.
Каждый раз, когда я беру в руки его, в надежде совместить детскую возню вокруг себя с чтением очередной статьи, возня тут же стремиться переместиться с пола мне на голову. Даже если я не принимала непосредственного участия в игрищах, а просто наблюдала, появившийся телефон в руке служит для них сигналом, что чуть ли не самый важный элемент игры утрачен. Игра потеряла смысл, поскольку внимание зрителя переключилось на других актеров. Это же провал для артиста! Значит, плохо играл, мало двигался, тихо произносил текст, в общем, где-то точно облажался, нужно срочно исправлять ситуацию! И вот тебе, пожалуйста, и ор на пустом месте, и такие натуральные драки, и сцены насилия над невинными животными… То, что наверняка зацепит, вернет зрителя обратно, заставит уделить внимание, любой ценой.

Самый маленький [сын] — самый прямолинейный в этом плане. Он сразу начинает плакать. Нет контакта глазами — тут же рёв, горький, безутешный. Только что мама общалась с ним, играла в домик из длинной юбки, мусолила щёчки-ямочки, и вдруг уткнулась в этот предмет, лежавший на столе. Физически осталась на том же месте, а сознание переместила в непонятную коробочку. Что чувствует ребёнок в этот момент? Страх, конечно же.

Он оказывается не в состоянии удовлетворить одну из своих базовых потребностей — общение, которое напрямую связано с чувством безопасности. Он уязвлен. Его ощущение защищенности пропадает ровно в тот момент, когда мы хватаем телефон вместо ребёнка. Это воспринимается как угроза. Он хочет во что бы то ни стало вернуть себе это чувство уверенности. Убедиться, что всё в порядке, что то был просто временный сбой в системе ценностей матери. Что контакт по-прежнему есть, что фокус наведен на него, его видят, слышат и внимают.

Положи телефон, мама! Возьми меня! «А как же я? Ведь я же лучше собаки», как говорил Карлсон.

Вспоминаю в связи с этим документальный фильм «Дорога домой», снятый в детском доме. Точнее в доме малютки. Месте, куда попадают все отказные по тем или иным причинам малыши. Очень тяжелое получилось видео, несмотря на всю объективность съёмки, а, может, и благодаря ей.

Дети там не плачут, играют сами по себе, послушно открывают рот, когда их кормят и едят всё, что дают. И это очень страшно. Потому что это означает только то, что они осознают всю бесполезность любого бунта и сопротивления. У них не образовалось чувства привязанности ко взрослому. Тому, посредством которого происходит контакт с внешним миром, через которого ребёнок узнаёт самого себя. Персонал там хороший, насколько вообще он может быть таковым в условиях приюта для брошенных детей. Но их ничтожно мало по сравнению с общим количеством детей. Где здесь взяться тесным связям, доверительному отношению, и вообще отношениям?

Самый шок — эти дети не смотрят в глаза. Они не умеют этого делать, не понимают для чего это, где это. Вдумайтесь. Не смотрят в глаза совсем. Просто не задерживаются на лице взглядом, скользят поверхностно.Зато с удовольствием трутся о большой лохматый микрофон или свитер оператора. Ищут тактильных ощущений.

Там же упоминают, кстати, и про известный эксперимент с детенышами гориллы. Выращенные в неволе, они предпочитали общество не искусственной, сделанной из жесткой проволоки мамы-гориллы с бутылкой молока, а терлись вокруг тоже искусственной, но мягкой и тёплой гориллихи. Даже еда не так важна для внутреннего комфорта как объятия.

Внимание и тепло — наверное, самые важные составляющие для формирования у ребенка психологического здоровья. Фильм показывает, что если лишить его возможности получать сто процентов внимания близкого человека, он уходит в себя, замыкается внутри и никогда уже не восстанавливается полностью. Но если контакт однажды был установлен, он всегда будет стремиться его поддерживать, криком ли, визгом или плачем. Он требует признания собственного бытия. К счастью, у нас есть все, чтобы дать ему это.

Эмоциональное состояние ребёнка — прекрасный барометр для определения своей вовлечённости в него. Насколько мы искренни в своём стремлении поиграть, пообщаться, и просто — жить вместе с ним. Если есть внутри твердая установка, что «я — твоя, я принадлежу сейчас только тебе, я с тобой и ты мне интересен», то в подавляющем большинстве случаев ребёнок будет шёлковый. В рамках своего темперамента, но однозначно уравновешеннее и стабильнее ситуаций, когда, например, чувство долга велит изображать нарочитую заинтересованность при отсутствии таковой внутри. Или как в случае со смартфоном: «ты говори, говори, я тебя слышу», не отрываясь от экрана.

Ребёнку необходимо почувствовать себя важным, значимым, ценным. Он не знает полумер. Он верит только глазам, направленным на него. Он живёт ради того, чтобы всегда чувствовать на себе этот взгляд, внимание, опору. Это его воздух и вода. Главный стимул для роста и развития.

А главное, что надо-то ему этого совсем не долго, чуть-чуть, по меркам всей жизни. Год-два, может три. Но полноценных, без подвоха и подмен, без компромиссов и условий. А нам уже в первые месяцы начинает казаться, что это будет длиться вечно. Что никогда уж больше нельзя будет попить чаю в фэйсбуке, почитать книгу в гамаке или просто тихо посидеть в уголочке. Начинаем нервничать и «воспитывать», отучать от рук и приучать к садику, не то совсем худо будет, всю жизнь на шее так и просидит небось.

Но дети вырастают очень быстро. И не просятся уже на ручки, и не плюются едой, и не просят почитать Колобка в пятисотый раз, и играют давно самостоятельно, лучше даже не знать во что именно и с кем. И, кажется, что если вовремя отложить свой телефон, когда они так остро нуждаются во внимании, и погрузиться в их малышковый мир с головой, то есть шанс, что они так и не выпиннут тебя оттуда однажды, даже когда ты уже станешь слишком стара для их подростковой вселенной.

Понравилась статья? Поделитесь в соцсетях!

Комментарии: