Заново узнавая своих детей


zanovo-uznavaja-svoih-detejОтпуск на море, вдали от дома, помимо всех общеизвестных прелестей, дарит ещё одну уникальную возможность — взглянуть на своих детей свежим глазом.
Невероятно, но собственные дети, которых ты, казалось бы, знаешь вдоль и поперёк, при новых обстоятельствах умудряются удивить тебя так, что возникает опасность вывихнуть челюсть.
Уже на второй день путешествия, правда, я поняла, что это работает только при условии выданной им свободы. Если же все время пытаться возвращать ребенка в подконтрольное тебе состояние, подгонять его под его же поведенческие стандарты, к которым ты привыкла и в которые он легко умещался все предыдущие годы, подравнивать под возрастные нормы опять же, то никакого чуда не произойдёт. Щупальца, тянущиеся из него, к любопытному неизведанному, будут благополучно обрублены, и ребёнок снова станет привычным и понятным «палка, палка, огуречик», без никаких непонятных и пугающих скоростью роста щупалец. Только тогда мы сильно рискуем так и не узнать глубину своих детей.
К счастью, трое таких, один из которых ещё совсем ручной, очень способствуют тому, чтобы не очень напрягаться в сторону тотального надзора за старшими.
И, кстати, да, всё, что меня так взволновало и удивило в детях в этой поездке, касается по большей части именно старшего. Оно и понятно, ему восемь, у меня на его счет самый большой запас шаблонов и предубеждений, накопленных за четыре года посещения детсада и года в школе. Именно его я знаю дольше остальных детей и, как оказалось, смогла закостенеть в каких-то своих представлениях о нем.
И, знаете, он оказывается совсем другой. Ну, не совсем-совсем, конечно, но во многом он проявил себя с совершенно неожиданной стороны. И уж я не знаю, что больше этому способствовало: обстоятельства, возраст, новое окружение или что-то ещё, но мне этот новый мальчик очень пришелся по душе.
Во-первых, он силён физически. Гораздо сильнее, чем я бы предположила, не увидев как он справляется с тяжелым даже для меня чемоданом: поднимает его в крутую лестницу, перетаскивает через ж/д пути, кладет на ленту для осмотра и снимает оттуда, и просто катит. И как ему нравится проявлять эту силу! Конечно, при желании, я бы нашла возможность избавить его от этой обязанности носильщика или выдать поклажу полегче, но зачем? Он так искренне радуется тому, что проявляет свои истинно мужские качества как старший мужчина в компании двух дам и малышей. Он чувствует себя значимым и важным. Ему доверяют, а значит он несёт ответственность, а не просто чемодан. И очень старается. В конце концов, он и сам себя проверяет на прочность, осваивает свои возможности, ему это интересно.
Здесь тяжелее всего приходилось бабушке: она сама готова была катить хоть четыре чемодана и нести все сумки сразу, лишь бы любимый внук не перенапрягся. Я же пока просто восхищалась тем, как в мальчике проявляется мужская природа, если ей не мешать.
Так все началось при посадке в поезд и так потом было везде: Матвей сам проявлял желание взять что-нибудь потяжелее и доказать нам, что способен справиться с этой ношей. Моё материнское эго таяло от удовольствия.
До этого момента я скорее относила сына к категории халявщиков: не перетрудится сам, скорее найдёт кому делегировать. После — убедилась, что, как любому богатырю, ему необходим вызов. Такая ситуация, при которой его помощь будет расценена не просто как лёгкая подмога, без которой в принципе можно было бы и обойтись, а не иначе как подвиг. Чтоб словить потом овации, восторг и прочие плюшки от совершенного действа. Что ж, вполне объяснимо, ведь он — обычный мужчина))
Во-вторых, он абсолютно бесстрашен. И здесь многие мамы мальчиков, возможно, выступят с комментариями, что, мол, это как раз обычное дело для пацанов. Но я вас уверяю — совершенно не обычное.
Почти семь лет этот ребёнок рос в непосредственной близости от маминой юбки. Иногда юбка была бабушкиной или воспитательской, но она всегда должна была быть. Так он чувствовал себя в безопасности и более уверенным. Взрослые всегда должны были быть в зоне доступа, ещё лучше — видимости. Тогда можно спокойно заниматься своими мальчишескими делами.
И тут я вижу, как этот осторожный, в общем-то, парень, спокойно один разгуливает по территории огромного комплекса, бежит в море и ныряет с головой в огромные волны, испытывая настоящий кайф, самостоятельно ходит в столовую и в группу к таким же мальчишкам с фестиваля. Тестирует высоченные горки и проверяет, где у бассейна дно. Один бегает за сотню метров от нас в поисках туалета, залезает на огромные булыжники, исследует что там внизу, в пустотах между этими «малышами» без намека на страх и т.п.
Кто это вообще, мой сын?
Это тот же ребёнок, который ещё год назад боялся воды и с трудом удалялся на расстояние больше десяти метров в незнакомом месте? Тот же, что не желал ничего делать один, а лучше ждал, пока все вместе или пока кто-нибудь проводит, отведет, подождет? Что случилось-то? Может, в тамошнюю атмосферу кто-то разлил эликсир уверенности и беззаботности? Я не знаю, но факт остаётся фактом: за время путешествия Матвей не раз проявлял чудеса отваги и не боялся рисковать, пробовать.
Безусловно я вижу, что это сказывается в нем и деревенское воспитание, с этим бесконечным ковырянием в лужах, грязи, земле, песке, не переживая по поводу испачканной одежды, а концентрируясь на текущей задаче (найти червяков, потрогать лягушку, поймать муравьев, выкопать тоннель голыми руками и залить его потом водой из той же лужи). Если бы я не разрешала этого делать и каждый раз — а не раз в неделю — порола розгами за испорченные штаны и порванные майки, чумазые ноги-руки и песочную голову, то, наверное, вместо интереса к миру в нем выработался бы страх перед возможными последствиями за непреднамеренный ущерб.
Так же как и вечные напутствия по типу «не лазь — упадешь», «не трогай — перемажешься», «не поднимай — уронишь» и т.д. прямо скажем, не формируют у ребёнка чувство уверенности в себе и своих силах. А когда никто не стоит над душой с подобными пожеланиями, то и последствия определяются исключительно остротой собственной любознательности. И степень смелости определяется уже не безбашенностью от навалившейся вседозволенности, а знанием собственных сил и возможностей, не раз проверенных в деле.
Пишу и понимаю, что вся соль этого пункта заключается не в том, что у Матвея на фестивале вдруг открылась чакра бесстрашия, а в самой ситуации, когда я вдруг оказалась с ним в более тесном контакте, чем обычно, чтобы суметь оценить все его накопленные достижения. Таким образом, отпуск — отличный повод для демонстрации своих навыков и умений родителям, не слишком обремененных ежедневным отслеживанием приобретения оных. Задача родителей — не упасть в обморок и не внушить тут же мысль, что «это опасно» и «так нельзя».
В-третьих, он общителен и коммуникабелен.
Оказывается, этот ребёнок, который все эти годы уверенно предпочитал компанию взрослых или пары близких друзей новым знакомствам, умеет и хочет дружить с другими ребятами. Сам идёт на контакт, первый подходит знакомиться и предлагает темы для совместных занятий. Он быстро сближается и даже скучает по новым приятелям. Фантастика.
И здесь кроется самый важный для меня инсайт. Банальный как простынь, он звучит как «всему своё время». Сколько бы кто ни твердил, что детсады с раннего возраста необходимы детям для того, чтобы они учились там общаться, врастали в социум и проходили пытку десятичасовой коммуникации с другими детьми с целью облегчения дальнейшей жизни в обществе, ни один ребёнок не раскроется раньше того времени, когда психически до этого дозреет.
Четыре года мой сын ходил в сад «через не хочу». Его не привлекало там ровным счётом ничего: ни игрушки, ни мальчики-девочки, ни песенки-скакалки, а от утренников его просто воротило. Он в основном любил поговорить с воспитателем и иногда играл с единственным другом, с которым так же часто и ссорился. Ходил, потому что надо, одним словом. Кому это было надо и зачем — отдельная грустная тема, но прошлое было таковым.
И вся эта многолетняя история с неконтактностью и нерешительностью на детской площадке почти убедила меня в том, что мой сын — законченный интроверт в плохом смысле этого слова. Что он так никогда и не начнёт проявлять интерес к другим людям, не научится знакомиться, сотрудничать и, главное, не сможет этого сделать.
А здесь, вдали от привычной обстановки и старых приятелей, оказалось, что это естественно и легко.
Есть дети, которые тянутся к себе подобным чуть ли не с рождения, и есть другие, которым нужен более узкий и доверительный круг для формирования навыков коммуникации и понимания себя как самостоятельной личности. И детский сад здесь ничего не решает. Более того, он может еще сильнее раскрутить внутреннего критика в ребенке и отбить охоту к «дружбе» на долгие годы.

В целом, отпуск помог прочувстовать нечто очень важное. Заставил убедиться, что нельзя делать далеко идущие выводы о человеке только на основании его первых, самых ранних лет жизни. Когда он только начинает расти, и мы пытаемся понять, на что он способен, очертить круг его интересов и наметить последующую траекторию развития, нам частенько приходится сталкиваться с тем, что что-то не получается, не выходит, не вызывает у него интереса. И кажется, что это навсегда. Что это неизменная особенность его характера или неизживаемая фобия. За любой «неудачей» при желании можно «разглядеть» недостаточную старательность или нецелеустремленность.

Можно также пытаться форсировать события и натаскивать на конкретные умения (плавание, английский, музыка, ораторское искусство, художественное мастерство) ценой невероятных усилий. Можно напрягать мышцы лица в попытке сделать ребёнка сразу таким, чтобы было чем хвалиться и чтобы перестало самой быть страшно, что он не такой как все.
Но нужно-то всего лишь расслабиться и поверить в то, что дети растут вместе со своими возможностями. Они ещё покажут себя во всей красе, дай только шанс и время. Не подгоняй, не бойся, не сомневайся, Таня!

Давайте верить в лучшее в наших детях — его там очень много, просто что-то ещё не проявилось.

Понравилась статья? Поделитесь в соцсетях!

Комментарии: